ДАН ПАГИС
Могила Ясона в квартале Рехавия
Ясон, мореход-пройдоха,
из советников царя Янная,
делает вид, будто похоронен
вдали от моря,
в подобающем ему саркофаге в горе в святом граде.
Горница в горнице - вся в колоннах и арках,
мир и вечный покой изваяны в известняке.
Гробница пуста.
Только рисунок корабля
нацарапан на стенке.
Наверху пали царства,
и другие спустились в Гадес.
Но не Ясон. Он пройдёт
и сквозь гладкую стену
на быстрой триере
(проницая воздушное море,
в абсолютной беспроволочной тишине)
и с изрядною прибылью, как всегда, провезёт контрабандой
свой драгоценный товар:
солнце воды,
ветра шёлк,
мрамор пены морской
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
Monday, April 30, 2012
Saturday, April 21, 2012
Dan Pagis \ דן פגיס
ДАН ПАГИС
МЕДНЫЕ ПОЛУМЕСЯЦЫ
Ночь звенит, как в ожерелье медном рожки
на груди твоей, ведунья, знахарь мой,
близкая моя, разубранная тьмой,
помолчи уста к устам немножко,
не шепчи. Из тайников Ерусалима
извлекла меня и мой пленила сон,
так кружайщейся кометой в небосклон
твой запущен я, бессонницей палимый.
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
МЕДНЫЕ ПОЛУМЕСЯЦЫ
Ночь звенит, как в ожерелье медном рожки
на груди твоей, ведунья, знахарь мой,
близкая моя, разубранная тьмой,
помолчи уста к устам немножко,
не шепчи. Из тайников Ерусалима
извлекла меня и мой пленила сон,
так кружайщейся кометой в небосклон
твой запущен я, бессонницей палимый.
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
Dan Pagis \ דן פגיס
ДАН ПАГИС
ЧЕРЕПАХА
Ты скор, Ахиллес легконогий,
Очень медлительна я.
и в неспешности слава моя.
Расстояние между нами все уменьшается понемногу,
но не исчезает,
никогда ты меня не догонишь.
Всё бегом да бегом. Помрёшь молодым, Ахиллес.
Я стара, счёт потерян годам. Я ползу
на своих костенеющих лапах по свету.
Не могу не признать: быть всегда чемпионом,
вечным победителем, покрытым пылью –
тяжкая доля.
Я взвешиваю:
не отрастить ли мне крылья.
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
ЧЕРЕПАХА
Ты скор, Ахиллес легконогий,
Очень медлительна я.
и в неспешности слава моя.
Расстояние между нами все уменьшается понемногу,
но не исчезает,
никогда ты меня не догонишь.
Всё бегом да бегом. Помрёшь молодым, Ахиллес.
Я стара, счёт потерян годам. Я ползу
на своих костенеющих лапах по свету.
Не могу не признать: быть всегда чемпионом,
вечным победителем, покрытым пылью –
тяжкая доля.
Я взвешиваю:
не отрастить ли мне крылья.
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
Dan Pagis \ דן פגיס
ДАН ПАГИС
ГДЕ
Я спрятался в комнате, а где - позабыл,
в шкафу меня нет.
за гардиной я был.
Меня нет в твердыне моей под столом.
В зеркале пусто, и нет меня там,
на пыльном картоне под пыльным стеклом.
Я не на картине. Но вдруг позовут,
Я тогда отзовусь и узнаю:
я - тут.
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
ГДЕ
Я спрятался в комнате, а где - позабыл,
в шкафу меня нет.
за гардиной я был.
Меня нет в твердыне моей под столом.
В зеркале пусто, и нет меня там,
на пыльном картоне под пыльным стеклом.
Я не на картине. Но вдруг позовут,
Я тогда отзовусь и узнаю:
я - тут.
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
הִתְחַבֵּאתִי בָּחֶדֶר, אֲבָל שָׁכַחְתִּי אֵיפֹה.
בָּאָרוֹן אֵינֶנִּי.
וְלֹא מֵאֲחוֹרֵי הַוִּילוֹן,
גַּם לֹא בַּמִּבְצָר הַגָּדוֹל בֵּין רַגְלֵי הַשֻּׁלְחָן.
הָרְאִי רֵיק מִמֶּנִּי.
לְרֶגַע נִדְמֶה לִי שֶׁאֲנִי בַּתְּמוּנָה עַל הַקִּיר.
בְּאַחַד הַיָּמִים אִם יָבוֹא מִישֶׁהוּ וְיִקְרָא לִי
אֶעֱנֶה וְאֵדַע: הִנְנִי.
בָּאָרוֹן אֵינֶנִּי.
וְלֹא מֵאֲחוֹרֵי הַוִּילוֹן,
גַּם לֹא בַּמִּבְצָר הַגָּדוֹל בֵּין רַגְלֵי הַשֻּׁלְחָן.
הָרְאִי רֵיק מִמֶּנִּי.
לְרֶגַע נִדְמֶה לִי שֶׁאֲנִי בַּתְּמוּנָה עַל הַקִּיר.
בְּאַחַד הַיָּמִים אִם יָבוֹא מִישֶׁהוּ וְיִקְרָא לִי
אֶעֱנֶה וְאֵדַע: הִנְנִי.
Thursday, April 19, 2012
Dan Pagis \ דן פגיס
ДАН ПАГИС
Написано карандашом в опечатанном вагоне
здесь в этом транспорте
я Ева
с сыном Авелем
если увидите моего старшего
Каина сына Адама
передайте ему что мама
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
Написано карандашом в опечатанном вагоне
здесь в этом транспорте
я Ева
с сыном Авелем
если увидите моего старшего
Каина сына Адама
передайте ему что мама
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
Dan Pagis \ דן פגיס
Дан Пагис
Свидетельство
Нет, нет, они без сомненья
были людьми:
мундир, сапоги.
Как объяснить. Они были созданы по образу и подобию.
А я был тенью.
У меня был другой создатель.
И он в своей милости не оставил мне ничего, что умрёт.
И я убежал к нему, поднялся легко, без стесненья, синий,
примирённый, и я говорил: примите мои извиненья.
Дым к всемогущему дыму
без образа и без тела.
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
Свидетельство
Нет, нет, они без сомненья
были людьми:
мундир, сапоги.
Как объяснить. Они были созданы по образу и подобию.
А я был тенью.
У меня был другой создатель.
И он в своей милости не оставил мне ничего, что умрёт.
И я убежал к нему, поднялся легко, без стесненья, синий,
примирённый, и я говорил: примите мои извиненья.
Дым к всемогущему дыму
без образа и без тела.
Перевод с иврита: Гали-Дана Зингер
Wednesday, April 18, 2012
Adam Ziemianin \ Адам Земянин
młyn
нет выхода с мельницы нашей
мельник ключ утопил
в мутной речке
сам с рыбьём закумился
да и сплыл куда-то
на плотвичке
никто уж его и не помнит,
был ли мельник
на самом деле
одни жернова остались
да тихий повизг веками
мелённый без всякой цели
nie ma wyjścia z naszego młyna
młynarz klucz zgubił
w mętnej rzece
sam z rybami się pokumał
odpłynął gdzieś
na rybim grzbiecie
nikt nie pamięta już młynarza
czy był naprawdę
między nami
zostały tylko młyńskie kamienie
da cichy skowyt
mielony wiekami
мельницанет выхода с мельницы нашей
мельник ключ утопил
в мутной речке
сам с рыбьём закумился
да и сплыл куда-то
на плотвичке
никто уж его и не помнит,
был ли мельник
на самом деле
одни жернова остались
да тихий повизг веками
мелённый без всякой цели
Перевод с польского: Гали-Дана Зингер
Monday, April 16, 2012
Sunday, April 15, 2012
Saturday, April 14, 2012
Tuesday, April 10, 2012
Monday, April 09, 2012
Saturday, April 07, 2012
Thursday, April 05, 2012
Wednesday, April 04, 2012
ДРЕВО ДРОНТА ВЕЧНО ЗЕЛЕНЕЕТ
Когда-то Марк Кирдань проинтервьюировал меня для какого-то своего проекта. Но так как проект, к сожалению, не осуществился, я в конце концов решила поместить свои ответы на его вопросы здесь.
1. Насколько вообще важен читатель?
Конечно, читатель важен, хотела я написать, но передумала.
Читатель совершенно неважен для поэта, зато читатель жизненно важен для читателя. То, что читатель способен прочитать в стихах, в высокой степени зависит от него самого, а не от поэта.
Существовали когда-то дронты — вымершее семейство нелетающих птиц. До 1973 года считалось, что семена дерева додо могут прорастать только пройдя через пищеварительный тракт дронта (додо) и что этот вид вымирает в их отсутствие. Но не так давно было доказано, что это вовсе не обязательное условие. Лесники и ботаники механическим путем истончают твердую оболочку семян для того, чтобы помочь их прорастанию. Вымри до 1973 года последний (непрофессиональный) читатель стихов, человек той эпохи вполне реально ощутил бы угрозу исчезновения редкой древесины поэзии. Сегодня же, когда мы как никогда близки к полному и окончательному вымиранию этой редкой птицы, мы можем предположить, что лесники и ботаники (то бишь, профессиональные читатели – критики и исследователи) смогут механическим путём истончить твёрдую оболочку трудноперевариваемых поэтических семян для того, чтобы помочь их прорастанию в читательских умах. Имеет ли это какое-то отношение к поэтам? Лишь в тех редких, к сожалению, случаях, когда они по совместительству еще и читатели.
2. Возможен ли компромисс между "общедоступной" поэзией и поэзий, направленной в себя?
Не знаю. Я по природе своей не человек компромисса. У меня заняло очень много лет усвоение такой элементарной истины, как «худой мир лучше доброй ссоры». Сегодня я предпочитаю не высказывать своих суждений по многим вопросам, просто потому, что знаю, как много разрушительной силы заложено во всяком необязательном словоизъявлении. Но внутри себя я остаюсь по-прежнему непримиримой и внутри меня такой компромисс невозможен. Все же мне нетрудно предположить, что в этом и состоит моя ошибка, что мне следует вспомнить о еще какой-нибудь элементарной истине, например, о том, что поэзия присутствует во всем, даже в "общедоступной" поэзии, и видеть ее повсюду – задача поэта, с которой в таком случае я плохо справляюсь.
3. Поэзия человечна, или надчеловечна?
Видимо, Вы не имели в виду, гуманна ли поэзия, верно?
Если же речь идет о том, человеческое ли это явление\свойство, то думаю, человеческое. Но что считать истинно и исключительно человеческим? Я всегда считала таковым всё, что не укладывается в рамки понятия «естественное». Поэзия представляется мне и явлением, и свойством, скорее противоестественным, чем естественным, и следовательно, человеческим и над(сверх?)человеческим одновременно.
4. Что творящий приносит в мир, как вообще "музыка сфер" "полезна" человечеству?
Я совершенно убеждена в том, что всякий человек в той или иной степени – создатель. Нет, нужно отказаться от относительности предполагаемой оборотом «в той или иной степени». Всякий человек – творец, создатель, даже если создает он лишь невыносимые условия жизни для своих ближних. Что приносит человек в мир, кроме себя самого и своего предназначения, которое он чаще всего не постигает до самого конца? Может быть, тем, кого мир признает творцами, всего лишь больше повезло – они угадали свою миссию прежде и попытались принять ее осознанно. И может быть, тем, кого мир признает творцами, всего лишь больше повезло – их создания мир ценит выше, чем невыносимые условия жизни. Однако не стоит судить торопливо. Это только кажимость, что ценителей невыносимых условий меньше, чем ценителей произведений искусства. К тому же кажимость тем стремительнее рассеивающаяся, чем пристальнее мы начинаем ее рассматривать. Так не лучше ли ее не рассматривать вовсе? Пусть себе кажется.
Что же до «музыки сфер» и ее пользе, то насущно необходимая тем, кто ее слышит, для всех прочих – она всего лишь претенциозная выдумка. Спрашивается, стоит ли пытаться о ней свидетельствовать? Не стоит, но необходимо. Она из числа тех явлений, которые, быв явлены, обрекают видевших\слышавших на пожизненную дачу показаний.
(мысли о пользе сворачиваются в козьи ножки
как-то их раскурят, огнеупорные?)
5. Человек пишет слово, или слово пишет человека, или все это ерунда и нечего судить?
(свободно и не стал говорить
слова
слова говорили
сами
за себя
никто не вкладывал
в них смысл
они были абсолютно свободны
от смысла)
6. Каким вы видите искусство будущего?
Я далека от футуристических прогнозов. Единственное, во что я верю, так это в то, что оно будет столь же неуловимо и подвержено переменам, сколь и сейчас. Будут ли изменения искусства по-прежнему происходить с ускорением? Сейчас это кажется неизбежным, единственно возможным, если исходить из нашего прошлого опыта, но представить себе эту грядущую скорость, это безумное мельтешение просто немыслимо. Потому я в который уже раз и выбираю неведение. В конце концов, если не ждать от будущего непредвиденного, стоит ли жить?
(извести его просто
пошлости оно больше всего боится
в темноте говори будущему: «известно!»
оно испужается и отступит
станет прошлым плохо различимым
под покровами извести и холестерина)
7. Чего в сегодняшнем искусстве не хватает - вам, либо вообще?
В искусстве мне всего хватает. То бишь, к искусству других я вообще не подхожу с требованиями добавить или убавить того или этого. Да и к «своему искусству» я не предъявляю требований. Только к себе самой. Попробую пояснить, в чем тут различие. Мне важны рабочие качества инструмента, которым в данном случае являюсь я сама, а не определенные свойства результата работы. Это единственное, что имеет смысл контролировать. И главное, что здесь требуется – готовность к отказу от контроля надо всем прочим, что совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд.
То, чего мне не хватает в жизни вокруг искусства, я пытаюсь так или иначе восполнить.
Например, огромное мое разочарование – неспособность (или нежелание) современной культуры принять все сокровища, которые совсем недавно иногда заново, а иногда и впервые были нам открыты, изжить жесткую иерархичность сознания, пересмотреть сам смысл творчества.
Если мы возвратимся к начатой притче о дереве додо, то станет понятнее, что я имею в виду.
Существовали только тринадцать таких деревьев и принято было считать, что они последние представители вида.
Я выросла в эпоху, когда из всей русской поэзии в широком читательском сознании существовали только Пушкин, Державин и Жуковский как учителя Пушкина, Лермонтов как продолжатель дела Пушкина и по нисходящей - Некрасов, Тютчев, Блок, Маяковский, Есенин, Мандельштам, Пастернак, Ахматова и Цветаева. Эта упрощенная, облегченная версия претерпевала на протяжении 70 лет существенные перемены, то одного, то другого поэта то сбрасывали с корабля современности, то провозглашали «лучшим талантливейшим поэтом нашей эпохи», то объявляли врагом народа, то гнали, то не пущали, но принцип оставался прежним. Любые попытки пересмотра предполагали исключительно замену одного из тринадцати кем-то другим. Так, например, мне случалось сталкиваться с абсолютным отрицанием Пушкина и требованием немедленно поставить на его место Баратынского. Курьез, но весьма характерный. Все прочие (а время от времени и некоторые из вышеперечисленных) укладывались или в, условно говоря, «пушкинскую плеяду», или в известную пушкинскую формулу: «Вот *** черная мурашка, Вот *** мелкая букашка», или вообще не замечались.
Что можно с этим поделать? Читать, открывать (себе и другим), помнить. Вопреки количественно подавляющей тенденции стерилизовать не шприцы, и не шпицев, а историю (и новейшую историю) поэзии, в современной российской культуре есть несколько (к сожалению, только несколько) людей, которые ей противостоят. Их существование делает возможными и мои попытки противодействия. И все, что я как читатель, редактор журнала и переводчик тщусь противопоставить неписаной табели о рангах, постоянное усилие изменить выхолощенный стереотип, делается в значительной степени из соображений в высшей степени эгоцентрических: ради того, чтобы содержать свой рабочий инструмент – себя – в необходимом поэту состоянии открытости.
Конечно, читатель важен, хотела я написать, но передумала.
Читатель совершенно неважен для поэта, зато читатель жизненно важен для читателя. То, что читатель способен прочитать в стихах, в высокой степени зависит от него самого, а не от поэта.
Существовали когда-то дронты — вымершее семейство нелетающих птиц. До 1973 года считалось, что семена дерева додо могут прорастать только пройдя через пищеварительный тракт дронта (додо) и что этот вид вымирает в их отсутствие. Но не так давно было доказано, что это вовсе не обязательное условие. Лесники и ботаники механическим путем истончают твердую оболочку семян для того, чтобы помочь их прорастанию. Вымри до 1973 года последний (непрофессиональный) читатель стихов, человек той эпохи вполне реально ощутил бы угрозу исчезновения редкой древесины поэзии. Сегодня же, когда мы как никогда близки к полному и окончательному вымиранию этой редкой птицы, мы можем предположить, что лесники и ботаники (то бишь, профессиональные читатели – критики и исследователи) смогут механическим путём истончить твёрдую оболочку трудноперевариваемых поэтических семян для того, чтобы помочь их прорастанию в читательских умах. Имеет ли это какое-то отношение к поэтам? Лишь в тех редких, к сожалению, случаях, когда они по совместительству еще и читатели.
2. Возможен ли компромисс между "общедоступной" поэзией и поэзий, направленной в себя?
Не знаю. Я по природе своей не человек компромисса. У меня заняло очень много лет усвоение такой элементарной истины, как «худой мир лучше доброй ссоры». Сегодня я предпочитаю не высказывать своих суждений по многим вопросам, просто потому, что знаю, как много разрушительной силы заложено во всяком необязательном словоизъявлении. Но внутри себя я остаюсь по-прежнему непримиримой и внутри меня такой компромисс невозможен. Все же мне нетрудно предположить, что в этом и состоит моя ошибка, что мне следует вспомнить о еще какой-нибудь элементарной истине, например, о том, что поэзия присутствует во всем, даже в "общедоступной" поэзии, и видеть ее повсюду – задача поэта, с которой в таком случае я плохо справляюсь.
3. Поэзия человечна, или надчеловечна?
Видимо, Вы не имели в виду, гуманна ли поэзия, верно?
Если же речь идет о том, человеческое ли это явление\свойство, то думаю, человеческое. Но что считать истинно и исключительно человеческим? Я всегда считала таковым всё, что не укладывается в рамки понятия «естественное». Поэзия представляется мне и явлением, и свойством, скорее противоестественным, чем естественным, и следовательно, человеческим и над(сверх?)человеческим одновременно.
4. Что творящий приносит в мир, как вообще "музыка сфер" "полезна" человечеству?
Я совершенно убеждена в том, что всякий человек в той или иной степени – создатель. Нет, нужно отказаться от относительности предполагаемой оборотом «в той или иной степени». Всякий человек – творец, создатель, даже если создает он лишь невыносимые условия жизни для своих ближних. Что приносит человек в мир, кроме себя самого и своего предназначения, которое он чаще всего не постигает до самого конца? Может быть, тем, кого мир признает творцами, всего лишь больше повезло – они угадали свою миссию прежде и попытались принять ее осознанно. И может быть, тем, кого мир признает творцами, всего лишь больше повезло – их создания мир ценит выше, чем невыносимые условия жизни. Однако не стоит судить торопливо. Это только кажимость, что ценителей невыносимых условий меньше, чем ценителей произведений искусства. К тому же кажимость тем стремительнее рассеивающаяся, чем пристальнее мы начинаем ее рассматривать. Так не лучше ли ее не рассматривать вовсе? Пусть себе кажется.
Что же до «музыки сфер» и ее пользе, то насущно необходимая тем, кто ее слышит, для всех прочих – она всего лишь претенциозная выдумка. Спрашивается, стоит ли пытаться о ней свидетельствовать? Не стоит, но необходимо. Она из числа тех явлений, которые, быв явлены, обрекают видевших\слышавших на пожизненную дачу показаний.
(мысли о пользе сворачиваются в козьи ножки
как-то их раскурят, огнеупорные?)
5. Человек пишет слово, или слово пишет человека, или все это ерунда и нечего судить?
(свободно и не стал говорить
слова
слова говорили
сами
за себя
никто не вкладывал
в них смысл
они были абсолютно свободны
от смысла)
6. Каким вы видите искусство будущего?
Я далека от футуристических прогнозов. Единственное, во что я верю, так это в то, что оно будет столь же неуловимо и подвержено переменам, сколь и сейчас. Будут ли изменения искусства по-прежнему происходить с ускорением? Сейчас это кажется неизбежным, единственно возможным, если исходить из нашего прошлого опыта, но представить себе эту грядущую скорость, это безумное мельтешение просто немыслимо. Потому я в который уже раз и выбираю неведение. В конце концов, если не ждать от будущего непредвиденного, стоит ли жить?
(извести его просто
пошлости оно больше всего боится
в темноте говори будущему: «известно!»
оно испужается и отступит
станет прошлым плохо различимым
под покровами извести и холестерина)
7. Чего в сегодняшнем искусстве не хватает - вам, либо вообще?
В искусстве мне всего хватает. То бишь, к искусству других я вообще не подхожу с требованиями добавить или убавить того или этого. Да и к «своему искусству» я не предъявляю требований. Только к себе самой. Попробую пояснить, в чем тут различие. Мне важны рабочие качества инструмента, которым в данном случае являюсь я сама, а не определенные свойства результата работы. Это единственное, что имеет смысл контролировать. И главное, что здесь требуется – готовность к отказу от контроля надо всем прочим, что совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд.
То, чего мне не хватает в жизни вокруг искусства, я пытаюсь так или иначе восполнить.
Например, огромное мое разочарование – неспособность (или нежелание) современной культуры принять все сокровища, которые совсем недавно иногда заново, а иногда и впервые были нам открыты, изжить жесткую иерархичность сознания, пересмотреть сам смысл творчества.
Если мы возвратимся к начатой притче о дереве додо, то станет понятнее, что я имею в виду.
Существовали только тринадцать таких деревьев и принято было считать, что они последние представители вида.
Я выросла в эпоху, когда из всей русской поэзии в широком читательском сознании существовали только Пушкин, Державин и Жуковский как учителя Пушкина, Лермонтов как продолжатель дела Пушкина и по нисходящей - Некрасов, Тютчев, Блок, Маяковский, Есенин, Мандельштам, Пастернак, Ахматова и Цветаева. Эта упрощенная, облегченная версия претерпевала на протяжении 70 лет существенные перемены, то одного, то другого поэта то сбрасывали с корабля современности, то провозглашали «лучшим талантливейшим поэтом нашей эпохи», то объявляли врагом народа, то гнали, то не пущали, но принцип оставался прежним. Любые попытки пересмотра предполагали исключительно замену одного из тринадцати кем-то другим. Так, например, мне случалось сталкиваться с абсолютным отрицанием Пушкина и требованием немедленно поставить на его место Баратынского. Курьез, но весьма характерный. Все прочие (а время от времени и некоторые из вышеперечисленных) укладывались или в, условно говоря, «пушкинскую плеяду», или в известную пушкинскую формулу: «Вот *** черная мурашка, Вот *** мелкая букашка», или вообще не замечались.
Что можно с этим поделать? Читать, открывать (себе и другим), помнить. Вопреки количественно подавляющей тенденции стерилизовать не шприцы, и не шпицев, а историю (и новейшую историю) поэзии, в современной российской культуре есть несколько (к сожалению, только несколько) людей, которые ей противостоят. Их существование делает возможными и мои попытки противодействия. И все, что я как читатель, редактор журнала и переводчик тщусь противопоставить неписаной табели о рангах, постоянное усилие изменить выхолощенный стереотип, делается в значительной степени из соображений в высшей степени эгоцентрических: ради того, чтобы содержать свой рабочий инструмент – себя – в необходимом поэту состоянии открытости.
Friday, March 30, 2012
Thursday, March 29, 2012
Wednesday, March 28, 2012
Monday, March 26, 2012
Hezi Leskli \ חזי לסקלי
Если захотите
Если захотите
спагетти болонез,
получите все
спагетти болонез на свете.
Если захотите все
спагетти болонез на свете,
получите от силы записку
в конверте:
«Болонез пропал
по дороге
из Марселя в
Хайфу;
может утонул в море
может перехвачен разнузданными узбеками
может взорван по ошибке».
Если захотите
любви,
получите от силы пустой
конверт без адреса,
безо всего.
После сна и слёз
поймёте,
что можно пустым
конвертом воспользоваться,
положить в него
что-нибудь:
может осколок стекла
может погнутое колечко
может клок волос. Что-нибудь.
Если попросите
пустой конверт,
получите любовь,
всю любовь на свете.
Saturday, March 24, 2012
Friday, March 23, 2012
John Drinkwater
The Dying Philosopher to His Fiddler
COME, fiddler, play one tune before I die.
Philosophy is barren, and I lie
Untouched now by the plagues of all the schools,
And only silly fiddlers are not fools.
Bring then your bow, and on the strings let be,
In this last hour, merely the melody
Of waves and leaves and footfalls hazardous,
Where crafty logic shall not keep with us.
The patient fields of knowledge did I sow ;
I have done with knowledge — for I nothing know,
Wisdom and folly set their faces hence,
And in their eyes a twin-intelligence.
Only your notes may quick again the keen
Tree-shadows cut upon the paddock's green.
The pools where mirrored branches are at rest,
The heron lifting to her windy nest.
And these are things that know not argument ;
Come, fiddler, play ; philosophy is spent.
Out of my thought the chiding doctors slip,
And you are now the only scholarship.
Джон Дринкуотер
УМИРАЮЩИЙ ФИЛОСОФ СКРИПАЧУ
Сыграй, скрипач, напев мне перед смертью.
Пустопорожня философия, поверьте.
Лежу теперь, далек от всех ученых драк,
Один скрипач дурацкий – не дурак.
Меня в последний путь твой лук и тетива,
Проводят музыкой, как волны и листва,
и поступь тихая шагов неосторожных,
где логике не место многосложной.
Немало знаньями засеял я лугов,
пока не понял, что не знаю ничего,
и вздор, и мудрость мне свой лик явили,
двойная мысль в глазах светилась: или-или.
Одни лишь ноты побуждают еле-еле
деревья-тени луговую резать зелень.
И зеркало воды, где ветви и покой,
и цапля на гнезде над ветреной рекой,
они одни, как прежде, несомненны;
играй, уходит философия со сцены.
Из мыслей строгий врач уходит в срок,
и ты, скрипач, - последний мой урок.
(Перевод с английского: Г.-Д.Зингер)
COME, fiddler, play one tune before I die.
Philosophy is barren, and I lie
Untouched now by the plagues of all the schools,
And only silly fiddlers are not fools.
Bring then your bow, and on the strings let be,
In this last hour, merely the melody
Of waves and leaves and footfalls hazardous,
Where crafty logic shall not keep with us.
The patient fields of knowledge did I sow ;
I have done with knowledge — for I nothing know,
Wisdom and folly set their faces hence,
And in their eyes a twin-intelligence.
Only your notes may quick again the keen
Tree-shadows cut upon the paddock's green.
The pools where mirrored branches are at rest,
The heron lifting to her windy nest.
And these are things that know not argument ;
Come, fiddler, play ; philosophy is spent.
Out of my thought the chiding doctors slip,
And you are now the only scholarship.
Джон Дринкуотер
УМИРАЮЩИЙ ФИЛОСОФ СКРИПАЧУ
Сыграй, скрипач, напев мне перед смертью.
Пустопорожня философия, поверьте.
Лежу теперь, далек от всех ученых драк,
Один скрипач дурацкий – не дурак.
Меня в последний путь твой лук и тетива,
Проводят музыкой, как волны и листва,
и поступь тихая шагов неосторожных,
где логике не место многосложной.
Немало знаньями засеял я лугов,
пока не понял, что не знаю ничего,
и вздор, и мудрость мне свой лик явили,
двойная мысль в глазах светилась: или-или.
Одни лишь ноты побуждают еле-еле
деревья-тени луговую резать зелень.
И зеркало воды, где ветви и покой,
и цапля на гнезде над ветреной рекой,
они одни, как прежде, несомненны;
играй, уходит философия со сцены.
Из мыслей строгий врач уходит в срок,
и ты, скрипач, - последний мой урок.
(Перевод с английского: Г.-Д.Зингер)
Thursday, March 22, 2012
John Drinkwater
MOONRISE
Where are you going, you pretty riders ? —
To the moon's rising, the rising of death's
moon,
Where the waters move not, and birds are still
and songless,
Soon, very soon.
Where are you faring to, you proud Hectors ?
Through battle, out of battle, under the grass,
Dust behind your hoof -beats rises, and into dust,
Clouded, you pass.
I'm a pretty rider, I'm a proud Hector,
I as you a little am pretty and proud ;
I with you am riding, riding to the moonrise.
So sing we loud —
" Out beyond the dust lies mystery of moonrise.
We go to chiller learning than is bred in the
sun.
Hectors, and riders, and a simple singer,
Riding as one."
Джон Дринкуотер
ЛУННЫЙ ВОСХОД
Куда устремились, прелестные всадники? -
На восход Луны стремимся, на смертельный
лунный морок,
Там, где воды недвижны, там, где птицы бескрылы,
безголосы и безгласны,
там мы будем скоро, скоро.
Куда путь держите, гордые Гекторы?
Сквозь битву, из битвы, под полевые травы,
Пыль из-под копыт, и в прах,
в облаке пыли вернетесь с потравы.
Я гордый Гектор, я всадник прелестный,
Я, такой же, как вы, прелестный и гордый;
На восход луны мы скачем вместе.
Так споемте громко хором:
"Там за пылевой завесой - тайна лунного восхода.
Мы стремимся к лунным знаньям, холодней, чем те, которым
нас под солнцем обучали.
Гордые Гекторы, прелестные всадники и певец безыскусный,
все как один помчались".
(Перевод с английского: Г.-Д. Зингер)
Where are you going, you pretty riders ? —
To the moon's rising, the rising of death's
moon,
Where the waters move not, and birds are still
and songless,
Soon, very soon.
Where are you faring to, you proud Hectors ?
Through battle, out of battle, under the grass,
Dust behind your hoof -beats rises, and into dust,
Clouded, you pass.
I'm a pretty rider, I'm a proud Hector,
I as you a little am pretty and proud ;
I with you am riding, riding to the moonrise.
So sing we loud —
" Out beyond the dust lies mystery of moonrise.
We go to chiller learning than is bred in the
sun.
Hectors, and riders, and a simple singer,
Riding as one."
Джон Дринкуотер
ЛУННЫЙ ВОСХОД
Куда устремились, прелестные всадники? -
На восход Луны стремимся, на смертельный
лунный морок,
Там, где воды недвижны, там, где птицы бескрылы,
безголосы и безгласны,
там мы будем скоро, скоро.
Куда путь держите, гордые Гекторы?
Сквозь битву, из битвы, под полевые травы,
Пыль из-под копыт, и в прах,
в облаке пыли вернетесь с потравы.
Я гордый Гектор, я всадник прелестный,
Я, такой же, как вы, прелестный и гордый;
На восход луны мы скачем вместе.
Так споемте громко хором:
"Там за пылевой завесой - тайна лунного восхода.
Мы стремимся к лунным знаньям, холодней, чем те, которым
нас под солнцем обучали.
Гордые Гекторы, прелестные всадники и певец безыскусный,
все как один помчались".
(Перевод с английского: Г.-Д. Зингер)
Tuesday, March 20, 2012
John Drinkwater
THE TRAVELLER
When March was master of furrow and fold,
And the skies kept cloudy festival,
And the daffodil pods were tipped with gold
And a passion was in the plover's call,
A spare old man went hobbling by
With a broken pipe and a tapping stick,
And he mumbled ' Blossom before I die,
Be quick, you little brown buds, be quick.
'I've weathered the world for a count of years
Good old years of shining fire
And death and the devil bring no fears,
And I've fed the flame of my last desire;
I'm ready to go, but I'd pass the gate
On the edge of the world with an old heart sick
If I missed the blossoms. I may not wait
The gate is open be quick, be quick.'
Джон Дринкуотер
ПУТНИК
Когда март был хозяином гряд и борозд,
а в небе шло празднество облаков,
со страстью взывали ржанка и дрозд,
золотились бутоны жонкилей легко.
Сжав трубку зубами и палку рукой,
мимо старик прохромал по двору,
бормоча: "Моя смерть уже недалеко,
раскрывайтесь быстрее, я скоро умру.
Я неплохо прожил немало лет,
добрый век полыхающего огня,
но угас мой пыл и желаний нет,
ни черт, ни смерть не страшат меня;
Я готов уйти, только невмоготу
мне входить в ворота за краем морей
и земель, если вас не увижу в цвету.
Ворота раскрыты, скорей, скорей.
(Перевод с английского: Г.-Д. Зингер)
When March was master of furrow and fold,
And the skies kept cloudy festival,
And the daffodil pods were tipped with gold
And a passion was in the plover's call,
A spare old man went hobbling by
With a broken pipe and a tapping stick,
And he mumbled ' Blossom before I die,
Be quick, you little brown buds, be quick.
'I've weathered the world for a count of years
Good old years of shining fire
And death and the devil bring no fears,
And I've fed the flame of my last desire;
I'm ready to go, but I'd pass the gate
On the edge of the world with an old heart sick
If I missed the blossoms. I may not wait
The gate is open be quick, be quick.'
Джон Дринкуотер
ПУТНИК
Когда март был хозяином гряд и борозд,
а в небе шло празднество облаков,
со страстью взывали ржанка и дрозд,
золотились бутоны жонкилей легко.
Сжав трубку зубами и палку рукой,
мимо старик прохромал по двору,
бормоча: "Моя смерть уже недалеко,
раскрывайтесь быстрее, я скоро умру.
Я неплохо прожил немало лет,
добрый век полыхающего огня,
но угас мой пыл и желаний нет,
ни черт, ни смерть не страшат меня;
Я готов уйти, только невмоготу
мне входить в ворота за краем морей
и земель, если вас не увижу в цвету.
Ворота раскрыты, скорей, скорей.
(Перевод с английского: Г.-Д. Зингер)
Monday, March 19, 2012
John Drinkwater
THE WOOD
I WALKED a nut-wood's gloom. And overhead
A pigeon's wing beat on the hidden boughs.
And shrews upon shy tunnelling woke thin
Late winter leaves with trickling sound. Across
My narrow path I saw the carrier ants
Burdened with little pieces of bright straw.
These things I heard and saw, with senses fine
For all the little traffic of the wood.
While everywhere, above me, underfoot,
And haunting every avenue of leaves.
Was mystery, unresting, taciturn.
.................................
And haunting the lucidities of life
That are my daily beauty, moves a theme,
Beating along my undiscovered mind.
Джон Дринкуотер
ОРЕШНИК
Унылой мглой орешника я шел. Над головой
Крыло голубки билось о потаенные сплетенья веток.
И землеройки робкие в туннелях капелью звуков
будили хрупкость зимних листьев. Я наблюдал,
как узкую тропу носильщик-муравей пересекал
под непомерным грузом соломинки блестящей.
Я замечал с особой остротою чувств
любые малости лесных передвижений.
Пока над головой и под ногами,
путем листвы за мной гналась повсюду
безмолвная, настойчивая тайна.
..............................
Преследуя житейскую прозрачность,
чья красота насущна для меня, мотив трепещет
и бьется в неразведанном сознаньи.
(Перевод с английского: Г.-Д.Зингер)
I WALKED a nut-wood's gloom. And overhead
A pigeon's wing beat on the hidden boughs.
And shrews upon shy tunnelling woke thin
Late winter leaves with trickling sound. Across
My narrow path I saw the carrier ants
Burdened with little pieces of bright straw.
These things I heard and saw, with senses fine
For all the little traffic of the wood.
While everywhere, above me, underfoot,
And haunting every avenue of leaves.
Was mystery, unresting, taciturn.
.................................
And haunting the lucidities of life
That are my daily beauty, moves a theme,
Beating along my undiscovered mind.
Джон Дринкуотер
ОРЕШНИК
Унылой мглой орешника я шел. Над головой
Крыло голубки билось о потаенные сплетенья веток.
И землеройки робкие в туннелях капелью звуков
будили хрупкость зимних листьев. Я наблюдал,
как узкую тропу носильщик-муравей пересекал
под непомерным грузом соломинки блестящей.
Я замечал с особой остротою чувств
любые малости лесных передвижений.
Пока над головой и под ногами,
путем листвы за мной гналась повсюду
безмолвная, настойчивая тайна.
..............................
Преследуя житейскую прозрачность,
чья красота насущна для меня, мотив трепещет
и бьется в неразведанном сознаньи.
(Перевод с английского: Г.-Д.Зингер)
Thursday, March 15, 2012
John Drinkwater
Moonlit Apples
At the top of the house the apples are laid in rows,
And the skylight lets the moonlight in, and those
Apples are deep-sea apples of green. There goes
A cloud on the moon in the autumn night.
A mouse in the wainscot scratches, and scratches, and then
There is no sound at the top of the house of men
Or mice; and the cloud is blown, and the moon again
Dapples the apples with deep-sea light.
They are lying in rows there, under the gloomy beams;
On the sagging floor; they gather the silver streams
Out of the moon, those moonlit apples of dreams,
And quiet is the steep stair under.
In the corridors under there is nothing but sleep.
And stiller than ever on orchard boughs they keep
Tryst with the moon, and deep is the silence, deep
On the moon-washed apples of wonder.
Джон Дринкуотер
Лунные яблоки
(Перевод с английского: Г.-Д.Зингер)
At the top of the house the apples are laid in rows,
And the skylight lets the moonlight in, and those
Apples are deep-sea apples of green. There goes
A cloud on the moon in the autumn night.
A mouse in the wainscot scratches, and scratches, and then
There is no sound at the top of the house of men
Or mice; and the cloud is blown, and the moon again
Dapples the apples with deep-sea light.
They are lying in rows there, under the gloomy beams;
On the sagging floor; they gather the silver streams
Out of the moon, those moonlit apples of dreams,
And quiet is the steep stair under.
In the corridors under there is nothing but sleep.
And stiller than ever on orchard boughs they keep
Tryst with the moon, and deep is the silence, deep
On the moon-washed apples of wonder.
Джон Дринкуотер
Лунные яблоки
Наверху в старом доме уложены яблоки в строки,
слуховое окно свет луны пропускает, и в лунном потоке
их придонная зелень во тьме сияет глубокой.
На луну облака наплывают в осеннюю ночь.
Мышь скребет и скребет за обшивкой, а после ни звука,
ни мышей, ни людей не услышать, ни скрипа, ни стука;
облака сдуло ветром, луна под чердачной излукой
метит яблоки светом подводным точь-в-точь.
Так лежат они в ряд, а над ними темнеют стропила;
на осевшем полу их луна серебром окропила,
луноликие яблоки снов в наносах полночного ила,
а под ними крутые ступени молчат.
В коридорах внизу ничего нет, одна только дрема.
неподвижней, чем прежде в саду на ветвях, они дома
ждут свиданья с луной. Нерушимая тишь и истома
и омытые яблоки чуда в мерцаньи луча.
(Перевод с английского: Г.-Д.Зингер)
Subscribe to:
Posts (Atom)
Posts
